— А какая она из себя?

— Фигура немыслимая. Непонятно, откуда что растет. Ноги стройнющие!

— Большие?

— Большие. Бюст. Два бедра. Глаза — изумруды, волосы…

— Изумруды? Большие?

— Огромные!

— Беру!

Осталась только формальность: отоварить жемчужины.

Вениамин Петрович, естественно, лег на операцию не к кому-нибудь, а к самому лучшему специалисту и просил об одном: черт с ним, со зрением, главное не повредить жемчужины.

Через два часа сложнейшая операция кончилась. Бунькину вручили небольшую коробочку. Там на черном бархате грелись в свете люстры два роскошных чуда природы. И Вениамин Петрович их видел двумя глазами.

— Одну пущу на расходы, а вторую — на черный день. — Бунькин ласково погладил жемчужины.

Друзья на машине домчали его до мастерской старенького ювелира, но она не работала, оказалось, старичок накануне скончался. Тогда со смехом и криками помчались к магазину «Покупка драгоценностей у населения».

Вениамин Петрович распахнул дверь, выложил на прилавок свое сокровище и сказал: «Примите, пожалуйста, у населения!»

Приемщик с коробочкой ушел в заднее помещение и минут через десять вернулся, но уже с милиционером.

— Извините, — сказал он, — это фальшивые жемчужины. Очень ловкая, но подделка.

— Какая подделка? — У Бунькина потемнело в глазах. — Вы соображаете, что несете? Позовите директора!

— Забирайте свои финтифлюшки, гражданин, и уходите, пока не арестовали, — сказал милиционер, мысленно сверяя бледный фас Бунькина с профилями разыскиваемых преступников. Но Бунькин ни на кого не был похож. Даже на себя.

Вениамин Петрович выбрался на улицу и, прислонившись к стене, зарыдал никому не нужными теперь слезами. Бунькин с ужасом смотрел на слепящее, мокрое от его слез солнце, влажное небо, бестолково спешащих людей и ясно понимал: жизнь кончена.